Мохнатый клубок зашевелился. Маленький носик испытующе поднялся кверху, и хотя глазки еще едва открылись, лисенок, перешагнув через остальных, — те запищали — подполз к гусю и стал грызть его кровавое горло.
— Этому цены нет, — сказал Каг, и глаза его засверкали от гордости. — В нем кровь деда, а тот был первым в своем роду. Пусть он зовется Вук, как его дедушка. Вук — это значит, что все лисы должны убираться с его дороги, если он вышел на охоту.

Еж даже теперь не замечал опасности. И лис стремительно набросился на него. Но головка у Су очень маленькая. Каг с шипением отпрыгнул в сторону: в ступни ему впились колючки, из носа пошла кровь, а еж спрятался в свою колючую крепость.
— Было бы у меня время, — кипел от гнева Каг, — я бы спустил с тебя твою знаменитую шкуру! — Он толкнул ежа и едва удержался, чтобы не напасть снова на этот колючий шарик.

Прыгнув, Каг полетел, как стрела, выпущенная из лука, но Калан, оттолкнувшись сильными задними ногами, отскочил в сторону и, коснувшись всеми четырьмя лапами земли, помчался от него с бешеной скоростью.
У Калана тоже были детишки. Не только ради себя, но и ради них он старался.

Немного спустя остановившись, Вахур в нерешительности огляделся. Он чуял только свежие, бездушные запахи луга и наконец понял, что лис перехитрил его. Дрожа от бешенства, описал он полукруг по росистой траве. Безрезультатно. Пошел обратно по собственному следу. Безрезультатно. Перепрыгнул через ручей и там опять уловил запах Кага, но уже более слабый, потому что пала роса.
— Он меня одурачил! — прохрипел пес.

Каг не любил широкую просеку: она вся проглядывалась, и там на росистой траве, словно отпечатанные, оставались его следы.
Чтобы осмотреться, он приостановился, и тут холодная дрожь пробежала по его спине: самая опасная порода людей, егерь с молниебойным ружьем шел по просеке прямо к нему...
Егерь теперь громко распевал, и в его песне часто повторялись слова "моя милая."

Каг знал, что это его последний бой.
Отпустив обессилевшую Чуфи, он сцепился с Фицко. Такса впилась Кагу в горло, но он напоследок содрал с ее морды целую полоску кожи; потом огонь жизни стал гаснуть в лисе, и когда такса встряхнула его так, что у него затрещали кости, он испустил дух, лишь его лапы несколько минут еще шевелились, точно он хотел убежать от чего-то, от чего убежать нельзя.

— Если будешь умницей, — засмеялась Карак, — я принесу такого "как его там", но уже без голоса. Стоит лисе поймать Курри (так его зовут, черт побери), как он теряет голос. Каг, твой отец, конечно, приносил тебе эту птицу, но она уже не пела, и поэтому тебе незнаком ее голос. На голове у Курри мясистый гребешок, а жену его зовут Ката.
— Кажется, я его знаю; больше всего люблю от него ножки и грудку. Голову нет.

Кошка так тихо кралась, что старая лисица даже теперь ничего не слышала, но белая жилетка Мяу мелькала под кустом, где она искала, наверно, гнездо, а может быть, подстерегала живущую там мышку.
Стояла глубокая, напряженная тишина. Вук из любопытства, чтобы больше увидеть, выставил голову, но тотчас пригнул ее, потому что Мяу зашипела и через мгновение уже смотрела на лисиц с дикой груши.

И тогда на заре обе лисы забрались в высокую пшеницу, шумевшую на ветру возле леса.
Пшеничные стебли послушно расступились, чтобы лисы не затоптали их, но перед тем, как снова сомкнуться, покачали головами, — ведь они не любили пускать чужих в свой мирно шелестящий край.
Это был мир новый для Вука, который следовал за Карак, как маленькая тень большой лисицы.

Вук с трудом владел собой. Он встал и, опершись лапами о железные прутья и засунув нос в щель решетки, прошептал:
— Посмотри на меня хорошенько, Инь, потому что так тебя зовут, и знай, я тоже родился там, на берегу озера. И моей матерью была Инь. Я твой брат, Вук.
Свернувшись клубком у решетки, лисичка лишь скулила. Близость свободы опалила Инь, и Вук спутал ее мысли.

Его окружало холодное пространство, и впереди простиралось бесконечное время. Но Вук не боялся ни того, ни другого.
Он проложит во времени путь, — такая смутная мысль шевелилась у него в голове, — который продолжат его сыновья, если он сгинет в туманном небытие. Свободный лисий народ не погибнет.