Страницы: 1, 2, 3, 4

Чёрная полоса сейчас в жизни... Как-то всё... плохо, не так..

Режу на днях баклажан, Тимуся говорит: "Мам, зачем дельфина зарезала?.."

Так и всё. Вроде баклажан, вроде неживое, а получается, что режу дельфина...

Смотрим с Дэном что-то по тельчику.
Я: Смотри, это город Львов, там твоя бабушка училась.
Дэн (5 лет): А львы в это время где были?

Отмазка.
Тим (3 года): Не хочу относить чашку на кухню, потому что у меня болит рука, потому что она будет занята, потому что я не хочу.

Мы в лифте. Лифт останавливается.
Тим: Ну всё, бензин закончился.

Тим (глядя на меня снизу вверх): Не хочу вырастать. Будет высоко — я упаду...

Дэн: Ма, знаешь такую обезьяну — Апа?
После долгих разбирательств выясняется, что речь идёт про мавпу (Дэн не расслышал, видимо). Начал-таки украинский потихоньку учить, не зря в садик отдали.

Опять про садик.
Я: Дэн, чем сегодня в саду занимались?
Дэн: На прогулке вместе с воспитательницей препарировали червяка, нам объясняли про его систему пищеварения и показывали его м я с о... Потом был урок физики. Нам раздали линзы и мы учили преломление солнечных лучей, проходящих через линзу. Я очень увлёкся и попрожигал листочки на всех окружающих деревьях. На уроке грамоты утром заставили письменно писать свой домашний адрес, я в слове "живу" "ж" написал криво...
Я долго удивляюсь, что же за такой продвинутый садик, в который мы его отдали, пока в течение вечера постепенно не выясняется, что, конечно, ничего такого в саду не было, а Дене было скучно повторять со всеми цифры и вот он сам понавыдумывал, какие у него были уроки. И так каждый день выдумывает. Ну просто никакой возможности узнать, чем же он там в саду целый день занят! Сегодня пришёл раненый: нос перебит. И, блин, партизанит, не говорит, что и как и где. Вроде как подрался...

Тимов садиковский недолгий опыт печален: за от силы пять дней, что был в саду (по полдня) имеем: серьёзный укус на руке, подбитый кем-то глаз, хорошо так подбитый, с фиолетовым фингалом, какую-то высокотемпературную который-уж-день болячку, с соплями и так далее, истерические вопли по ночам, дикую нежность ко мне и дикое же нежелание когда-либо ещё в сад возвращаться. Уж не знаю, что и делать.

В общем, у детей моих социализация полным ходом идёт.

Над небом... Над городом страдали облака...
Произошло... Проснулся мальчик: не рыдал, но понял.
Бог мёртв... Освобождённая, помедлила река —
всего мгновение — и кинулась в погоню...

Терпели горы... Продолжали быть
сто две степных лисицы в Заозёрье,
но лишь одна предпочитала выть,
чем принимать участие в застолье.

Над небом... Я прошла сквозь пять зевак,
курили ладан... и сквозь меня бездумно проходили.
В фонтане мальчик выловил пятак —
и богов глаз монеткой придавили.

И странно: верил тот, кто не
верил. А кто верил — верил
и до сих пор, не веря в не
бога от теперь и в полной мере.

И верил каждый... Выпили вина — над небом, под...
Повеселели, дрались, взгрустнули — и по двести повторили.
Пропели песню (все не знали нот,
и слов не знали). Пили, жили, были.

Происходило. Реки шли к морям.
Лисицы ели хомяков и уток.
Степенно Солнце обошла Земля.
Год позади, ещё прошло полсуток.

Купался мальчик в море в два часа.
Нырнул на дно за голубой медузой.
Ворочались пустые небеса.
Пляж громко пах варёной кукурузой.

Не выплыл мальчик. Тявкнула лиса
и замолчала где-то в Заозёрье.
И было в мире где-то два часа
и пять минут. Шептались волны в море.

И бог был мёртв...

А мы сегодня были в Одесском Дельфинарии (www.nemo.od.ua), что на Ланжероне!!! Впервые! Очень-очень понравилось представление, артисты — и дельфины, и морские котики — бесподобны. Вытворяют такие штуки, что дух захватывает. Динамичное действие, прекрасно подобранная музыка, хорошо продуманные, чётко сменяющие друг друга трюки — мы ладошки отбили хлопать. Самое интересное, что кажется, что дельфинам и самим вытворяемое ими же нравится безумно, как будто это они шутят с нами, а не дрессировщики придумали. В общем, блеск. Дети теперь в дельфинов играют — наверное надолго.

Немного даже страшновато: буквально все события, происходящие со мной, начинаются во мне. Такое ощущение, что я решаю какую-то задачу, преобразовываю какие-то математические выражения, уравнения, кручу их так и эдак, — и на каждое моё внутреннее действие — отголоском, уже после — какое-то внешнее событие. Сейчас особенно чувствуется. Да, собственно, если припомнить, так всегда было. Только иногда я забывала помнить, понимать — и только поэтому казалось, что что-либо неожиданно нагрянуло.

А сейчас вот всё крутится около ответа, совсем близко — и теперь вот жду, когда же придёт решение. То есть внутренне я его уже вижу, но события запаздывают. Не время ещё, возможно, ещё что-нибудь надо...

И, кстати, постоянно как будто кто-то страхует...

Сегодня допустила, чтобы раздражение одержало надо мною верх. Когда обычно ругаю за что-то детей, внутри как-то спокойно: ну, ругаю и ругаю, за что-нибудь, чтоб глупости не делали, — а сегодня сердилась на них всерьёз, с внутренним раздражением, злостью и некрасивостью. Не нравится мне такая бяка.

Когда я нагромождаю вокруг себя слова, я создаю дистанцию, ближе которой людям не пробраться ко мне. У меня всегда есть время и возможность спрятаться или вовсе уйти, пока люди стараются понять мои слова и ответить на них.

Некоторые люди нагромождают вокруг себя вещи для тех же целей. Некоторые — других людей, зависимых от них самих; ещё кто-нибудь загораживается поступками.

Но даже в поступках нет человека, как нет его в его словах. Это — дистанция, которую никому не пройти и которую лично человеку никогда не преодолеть.

Мне непременно нужно сказать "Какое сегодня звонкое небо!" — чтобы человек, которому я скажу это, никогда не понял и не почувствовал, как я вижу это небо, а чтобы он разобрал мою фразу и отреагировал на неё, на слова, — настолько, насколько он чувствует слова. Если человек не чуток к словам, возможно, для него подобное словосочетание будет даже бессмыслицей, если чуток — он увидит лишь то, что он подразумевает под словами "звонкое небо". Когда я захочу подпустить человека близко, когда я почувствую, что мне не надо от него защищаться, — я буду молчать.

Даль, пролегающая между человеком и человеком, не терпит пустоты: она требует наполнения (словами, делами...). Без наполнения эта пустота страшит.

Когда я смогу быть молчаливой и достаточно бездеятельной, я стану ближе всего к людям. Но я не знаю, кто бы смог выдержать подобную близость.

Мы купили новый фотоаппарат. Теперь можно будет делать снимки куда более качественные.

Сегодня выбрались на жёлтые камни (это за пляжем "Дельфин"), я там всё своё студенчество по утрам плавала, когда жила в общежитии неподалёку от Французского бульвара. Ээх, такая ностальгия... Дети очень поуставали, всё-таки ехать долго и с пересадкой, но довольны до визга. Давно не ездила на трамвае, и сегодняшняя поездка на пятёрочке великолепно оживила память неповторимой давкой и гавкотнёй, стрёмом, что вытянут что-нибудь из сумки, и колоритными обрывками разговоров. Вот маленький фоторепортаж:

Иногда я чувствую, что пребываю в большой опасности: что вот ещё мгновение — и я буду радостна, весела и при этом безгранично спокойна тем спокойствием, которое предполагает не-думанье о чём-либо или думанье ни о чём, — и что же? — я бегу от этого счастья, я понимаю опасность его и убегаю тем быстрее, чем сладостнее мне ни о чём не знать и не думать. Я скорее вспоминаю то, что знать необходимо, и пытаюсь удержать себя на мысли, что знание такое непременно.

Но бывают минуты, когда я забываюсь и падаю в пропасть, и падение мнится мне полётом, я знаю тогда, что ничего нет: ни вещей, ни правды, ни чувств, пока — бах! — кто-нибудь крепко не даст мне по голове. И тогда я злюсь и спрашиваю себя: раз ничего нет — откуда же эта злость?

Хотя всегда вот и по-детски хочется заплакать и спрашивать: зачем же, за что меня так? Но ответа не требуется: всё равно в конце концов понимаю, что это удар не за что-то (даже если и была какая-то причина), а для того, чтоб не забывалась. Это меня так спасают.

Правда, забывают спросить, а надо ли спасать. Предполагается категорично, что я на это ответить не могу.

...однако, как часто и я забываю спросить, а надо ли спасать...

На самом деле меня здесь нет. Ну то есть где-то я, наверное, всё же есть, но это где-то очень далеко от интернета и вообще всего-всего. Собственно, я по причине лета и сезона клубники обитаю на даче, вот:

Hо сегодня чудесным образом очутилась в Одессе и даже успела с сыном прокатиться на катере, вот:

Лето, братцы: тут уж не до интернета и сайтов. Право, выключайте компьютер и — к ромашкам, коровкам, гусям, стрекозам, карасям, водомеркам, лягушкам: слушать соловьёв, дятлов и кукушек. Помним ли мы своё место среди них?

— Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моем падении?
— Вставай!
— А на следующий раз?
— Снова вставай!
— И сколько это может продолжаться — всё падать и подниматься?
— Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы.

Меня тут на днях типа жить учили. Вот отрывок из мне-письма — история, показавшаяся мне чрезвычайно занятной:

Известная история есть о том, как один совсем небогатый мужик купил билет на большой пароход (кажется, между Францией и Америкой, лет 120 назад...), который пару недель в пути по океану. Народу тьма. Погрузились и отплыли. В первый день мужичок доел все свои съестные припасы, и у него остались только сухарики. Которые он растягивал как мог, на целую неделю...

Грустными глазами он КАЖДЫЙ ДЕНь смотрел на то, как веселый народ собирался в обеденном зале за большим столом, оттуда пахло мясом, кучей всяких немыслимых роскошных желанных съедобностей.. Он даже плакал пару раз, прожевав последний сухарик и слыша звон бокалов, тарелок...

Однажды, совсем истощав и измучившись, и будучи особенно подавленным печальными мыслями о своей тяжкой доле, — он как-то проходил мимо обеденного зала, и его сосед по каюте подозвал его и говорит: "Возьми вот это рёбрышко на косточке, смотри типа какая прелесть, пальчики оближешь!" Мужичок же вздохнул, плечи втянул, голову опустил... "Нету," — говорит, — "у меня денег. Вот только пару монет, чтоб было после приезда — и всё. Не могу потратить эту последнюю мелочь..."

В ответ на это мужик, живший больше недели за стенкой от него, в соседней каюте, расхохотался до неприличия. Похлопал его по костлявому плечу и говорит: "Дорогой, всё, что ты видишь на этом столе, все эти яства, всё это мясо, весь этот роскошный хлеб — ВСЁ это уже ВКЛЮЧЕНО в стоимость билета! Ты читать-то умеешь?! ..."

Хорошая история. НО: не про меня. То есть ни первый мужик, который отощал, ни второй, который соображающий, — как бы не я. Я в этой истории, скорее, дельфин, прыгающий в волнах в видимости того парохода. Так что — мимо. Куда как мимо для меня такая история. Хоть и, конечно, да, поучительно. Скорее, назидательно.

Мастерили сегодня с детьми вулкан: слепили из пластилина гору, проделали в ней углубление, насыпали соды, а потом залили туда ещё и уксуса. Просто до безобразия. Но какая шикарно интересная штука получилась! Дети просто в восторге, чуть не до визга. Играли часа полтора, потом отрывала от вулкана за уши, чтобы вести гулять.

Правда, у подобных экспериментов есть побочные эффекты: у детей начинается и долго не заканчивается горячка экпериментирования. Кухня сегодня весь день похожа на поле боя: смешивают буквально всё со всем и даже типа записывают результаты опытов в блокнот. Самое во всём этом прикольное то, что и мне было интересно, когда лава выплёскивалась. Ну то есть взрослый же человек вроде всё это знает, играть уже не умеет и очень редко бывает так, чтобы было интересно от какой-нибудь незатейливой игры. А вот было интересно. Я так люблю.

Ну вот всегда у меня так: не могу делать просто так и абы как. Решила собрать парочку-десяток песен про Одессу: малым послушать, себе припомнить. А вылилось в горячку собирания коллекции. И причём, никак не остановиться: только подумаю, что уже всё, хватит, как вспоминается ещё про какую-нибудь песенку, хочется отыскать музычку, которой ранее найти не удалось, — и так далее, и так далее. Брата этим заразила, Тимуся "Школу танцев Соломона Пляра" наизусть выучил, а Дениска каждый день требует новых бандитских песен (как он это называет). Вот бы уж как-нибудь остановиться.

Денис пишет в условии задачи: "На скамейке сЕдели три бабушки." И вот я засомневалась: а так ли уж он неправ и есть ли вообще в этом утверждении орфографическая ошибка?

Тимуся: "Мама, одень меня голым!"

В начале месяца пацаны открыли купальный сезон. Когда купались на безлюдье, всё было хорошо, но вот на Пасху выбрались на Лузановку, где по случаю праздника было много людей. Прикольно раздеваться на пляже, полном одетого в куртки народа, и наблюдать за реакцией какой-нибудь бабушки, кутающей десятилетнюю внучку в свитер и шапку, на моих карапузов, ныряющих в прибрежные волны. Вообще всегда удивляюсь спокойному поведению других детей у берега моря: все малыши почему-то терпеливо роют песок и ни одному не придёт в голову рваться в воду. Блин, то ли дети у меня сумасшедшие, то ли что, но начиная с совсем их бессознательного ещё возраста никогда не было возможности удержать их вне воды на пляже: в этом году наши купания почему-то начались поздно, обычно же ещё в марте месяце Деня, никого особо не слушая, срывал с себя одежду в любой ветер и непогоду и бросался в воду. Я не знаю, в чём дело. Может быть, как-то чувствуют, что у меня внутри нет этого барьера боязни холодной воды и ужаса от того, что они могут простудиться. Как-то у меня даже и мысли такой не возникает, разве только случившиеся посторонние заспрашивают: а не заболеют ли, но мне как-то даже такая постановка вопроса странной кажется.

В общем ура: весна в разгаре, вишни цветут, листики появляются, травка зеленеет, солнце пригревает — ХА-РА-ШО!

Долго я тут не писала, всё что-то занята была. Сегодня вот всё мысли какие-то в голове вертятся, сейчас попробую собрать их немного, упорядочить, хотя даже и не знаю, откуда всплыла эта тема.

Я вот о чём. Есть такие задачки по геометрии, когда для решения имеющимися построениями никак не обойтись, надо обязательно какую-нибудь прямую куда-нибудь там продолжить, или вообще что-то там до чего-нибудь достроить, о чём собственно в условии задачи ни слова не говорится.

Или вообще любая научная проблема, которая в конце концов получает разрешение: каким бы парадоксальным и новым в свете известных до того теорий не казалось её решение, в любом случае ответ всегда оказывается находящимся внутри системы, которую мы рассматриваем. На примере геометрических задач (какого бы уровня сложности они не были), их решение — в поле действия предложенных аксиом.

Или вот в айкидо для того, чтобы справиться с нападающим, мастер использует инерцию движения, полученную от соперника, использует не свою, а энергию соперника, обращая эту энергию против него самого. То есть для самого мастера это как бы энергия извне, но в результате ведь оказывается, что решение данной проблемной ситуации также не пришло ниоткуда, а находилось внутри самой системы: в данном случае системы, состоящей из соперников.

Стихи записываются словами. И нужное слово, то самое, всегда находится в общей копилке слов — просто нужно его отыскать, понять, что это именно оно.

Да много можно примеров приводить. Тут смысл один (и как бы очень оптимистичный, на самом деле): решение всегда присутствует в предложенной системе условий, дело как бы остаётся только за тем, чтобы суметь произвести эти дополнительные построения. То есть, с одной стороны, выйти за пределы ситуации, используя внешне не относящиеся к проблеме данные, но в тоже время и не выходя за пределы системы абсолютно всех условий, относящихся к ситуации.

То есть акт творчества как бы — умение расширить область предложенных условий для сужения области выискиваемых решений. Нахождение скрытого ресурса.

Звучит весело. Решение есть всегда. Оно уже есть. Нам надо его всего лишь найти. Но — и грустно. Как же тогда получается: вообще нет ничего абсолютно нового? И нет шагов вперёд, а лишь блуждание наощупь внутри определённых свыше стен? "Нет ничего нового под Солнцем ..."

 

Денис сегодня спрашивает:
— Ма, кто такие "чуваки"?

Ну вот как объяснить? Я объясняю в том русле, что вроде как синоним "пацаны", сленговое (хотя и сама точно не знаю). Про себя, конечно, думаю, мол, интересно, откуда такое слово выплыло. Потом вижу: Деня книжку читает. Спрашиваю:
— Про кого книжка?
— Про чуваков.

Смотрю: умора! Книжка-то — моя старинная, из глубокого детства, даренная мне любимой первой учительницей в день, когда стала я пионеркой, там даже и открыточка ленинского содержания вложена оказалась. А книжка-то на самом деле о чувашских деревенских ребятишках. Про чувашей. Это Деня не так запомнил.

Наверное, всё-таки намного легче существовать, когда можешь чётко поделить людей на плохих и хороших. Когда любой поступок может быть определён однозначно, когда во всех речах умеешь выявить единственно определяемый смысл. Может быть, так легко жить. Я не знаю, я предполагаю. Мне бы точно было бы легче, если бы я могла стопроцентно хоть про какого человека сказать: вот говно, — а про хоть кого-нибудь: вот святой. Но ни разу мне ещё не удавалось так однозначно определить человека.

Конечно, я для себя определяю какие-то нормы, какие-то моральные пороги, за которые лично мне не перейти. Но ввиду того, что меняются обстоятельства, условия жизни, не зависящие от меня, но по которым я тем не менее живу, — меняются и сами эти моральные установки. И если уже для себя хотя бы одной я не могу однозначно решить, что хорошо, а что плохо, где уж мне решать про других.

Но я не понимаю, почему я не могу озвучивать свою мораль. Если кто-то не живёт по моим правилам — так флаг им в руки, я же ничего не говорю, я озвучиваю СВОЮ мораль.

И я, честно сказать, именно с точки зрения некоторой даже зависти к однозначности их оценки, тем людям, которые считают меня плохим человеком, заявляю: я за вас рада. Рада, что хотя бы вы можете хоть про кого-нибудь точно знать, что он плохой. Однако прошу избавить лично меня от красочных описаний моей "плохости". Тут ведь всё просто: если кому кто не нравится, то довольно глупо общаться с человеком, который не нравится. Это что — мазохизм такой? Или желание перевоспитать? Так, наверное, поздно и незачем. Я — очень инертное существо, всему училась сама и просто на дух не переношу, когда меня учат. В свою очередь, стараюсь не учить других. Все мои высказывания — высказывания большей частью для себя, чтобы пологичнее ДЛЯ СЕБЯ выстроить систему мира.

Этим сайтом я, конечно, загнала себя в некоторую ловушку: если я про что-нибудь говорю, значит, я как бы что-нибудь знаю, значит, как бы кого-нибудь хочу учить. Заявляю опять же: для лично меня в этих посылках не существует логических связей. Для меня хоть что писать — это себе объяснять явления. Если кто-нибудь усматривает попытку навязать им моё мнение — ну так это не ко мне. Это проблемы их восприятия.

За сим раскланяюсь.

Big RIP или Remain In Peace

Наступит день, когда уйдёт Земля.
Встряхнув упрямо гордой головою:
"Ты, Солнце, добр. Но быть всегда с тобою ..." —
не объяснит. Сама поймёт, что зря.
Но — уйдёт.

Последние уловки будут злы.
Уйду, с немногословной канителью
(всех слов не хватит). А на самом деле
все объясненья попросту гнилы.
Но — уйду.

Наступит час, когда уйдут моря.
Столкнувшись спинами в своём последнем беге,
вдруг станут дальше всех мегапарсеков,
но раньше зная, что и это — зря.
Но — уйдут.

Наступит миг: все атомы мои
рассорятся и не найдут ответа.
"А я..." — скажу.. и не найду предмета.
Меня здесь нет. Нет Солнца. Нет Земли.
Ушли.

Раздастся вопль. Из плавной пустоты,
заглавием последних фотографий
реликтовые буквы эпитафии:
"Покойся с миром." Все ушли. И ты.
Разрыв.

Могу ли я изменить мир? Толпа мудрых людей сказала мне о том, что я могу изменить своё отношение к миру. И что это практически то же самое. Но вот у меня возник вопрос: но, всё-таки, могу ли я изменить этот мир хотя бы ещё для кого-то, пусть для кого-то одного, не-меня? Ну то есть, как бы в свете кучи умных мыслей толпы умных людей получается, что вопрос надо формулировать по-другому: могу ли я изменить отношение другого человека к этому миру?

Ну вот, например, имеется человек N, и его отношение к его же собственной жизни в декорациях современного ему мира, может быть, и надо было бы принимать и понимать и сочувствовать ему, но только вдруг оказывается, что его отношение — саморазрушительное. Не субъективно на мой взгляд, но и на любой непредвзятый взгляд, и эта саморазрушительность, более того, понимается и самим этим человеком.

Отсюда вырисовывается проблема (уже моя): либо я принимаю и понимаю и сочувствую и, оставаясь вышеназванному N другом, наблюдаю, ненавязчиво так, как идёт его саморазрушение, либо пытаюсь всё-таки изменить мировосприятие N доступными мне средствами, но при этом я ведь автоматически, получается, уже не поддерживаю точку зрения на мир этого N, а отсюда, выходит, уже и не принимаю, не понимаю и не сочувствую ему. То есть, и в случае принятия мною позиции N и в случае не-принятия и активных попыток сдвига угла зрения на хотя бы минимально-устойчивый уровень, всё остаётся по-прежнему, или, во втором случае, даже и хуже, потому что любое моё не-согласие и уход с позиции "ах ты, бедненький, как же я тебя понимаю и как же действительно всё вокруг плохо" может восприниматься лишь как не-принятие человека таким, каков он есть.

И выход тут остаётся только один: изменить мир. Но как? Чёрт, как?

До вчерашнего дня имели место неоднократные мои стычки со старшим пятилетним сыном на почве непонимания им математики. Доходило до совсем глупых ситуаций, когда он не мог решить легчайшие задачки на простейшие арифметические действия, которые полгода-год назад нормально так решал. Ну, конечно, меня это несколько злило, ведь я знаю, что сын у меня не дурак. Хватило таки у меня здравого смысла понять, что всё дело во мне или, вернее, в моём преподнесении сыну материала.

После очередной задачки на тему что-то типа "У Наташи было 4 куклы и 2 мишки, она отдала сестрёнке всех мишек и столько же кукол. Сколько кукол осталось у Наташи?" — и созерцания мною совершенно отсутствующих глаз умнейшего во многом другом пацана, который щёлкает сложные ребусы и головоломки быстрее меня раз в пять, я поняла, что тут что-то не то. Надо было срочно находить путь решения проблемы, так как мне совсем не понравилось определение Дениса самого про себя "Я дурак, мне это не понять никогда!"

Несколько дней я дала порасслабляться, а заодно и думала, как же быть. Самый простой ответ был оставить мальчишку в покое, подрастёт — поймёт, куда денется. Однако ответ подсказал сам Денис. Наблюдаю вчера поутру, как он играет со своими пиратами, пристраивает их на корабле по местам и вот кричит мне: "Ма! Где ещё два пирата? Тут же только четыре, а всего должно быть шесть!"

И меня вдруг осенило. Даю ему недостающих пиратов, спрашиваю между делом: "Вот у тебя семь бортовых пушек, а у противника твоего на две пушки больше. Сколько пушек у противника?" Ответ последовал практически молниеносно: "Девять! Но только наши всё равно победят, мы смелее."

Ага! Ещё спрашиваю: "А вот если у тебя три танка и столько же пушек, а у противника на две единицы военной техники больше, то сколько техники у противника?" Надо ли говорить, что и в этом случае ответ был получен правильный и быстро.

Ну, и уже для чистоты эксперимента, спрашиваю: "А вот если девочке Кате 5 лет, а Серёжа её на два года младше, сколько тогда лет Серёже?" Конечно же, он не знает! Конечно, он даже и вообще не понимает!

Так, путём наводящих вопросов, выяснилось, что решаются отлично задачки про войну, пиратов, безголовых духов и скелетов, вампиров, несколько медленнее и с ленцой — про машины, а про игрушки, людей, какие-то просто предметы, животных — никак. То есть вообще никак. Два зайца и три медведя у Дениса не складываются хоть плачь, даже если перед этим он ретиво сложил два истребителя и три бомбардировщика.

Вот такая себе выборочная арифметика!

этот день — длинь.
след вослед — врёт.
долго иди.
этот край — взлёт.

псы уже здесь.
врёт не врёт — след.
только был — весь.
вот уже — нет.

вечер не край.
край — не-восторг.
долго играй.
этот мир — торг.

что ни взял — брось.
псы грызут пах.
ты — это ось.
всё вокруг — страх.

этот день — край.
эй! обернись!
долго теряй
жизнь...

Денис (5 лет), не шутя:
— Мам, когда ты мне уже жену родишь?

Я мыслю, значит, я существую? Я много мыслю. Мне хочется кушать, я долго мыслю, съесть ли мне то или другое, или есть ли вообще, может, лучше сесть на какую-нибудь диету. Вчера не смогла есть курицу. Хотела взять крылышко, с золотистой корочкой, такое хрустящее, но вот представилось, что это же курица, птица, а это вот крыло, часть тела птицы. Если курица бы им помахала, при отсутствии тяжёлой степени ожирения (что вряд ли) эта самая курица могла бы взлететь. Бррр. Я не смогла есть курицу. У меня вот, например, крыльев нет. Я только гадать могу, каково это — летать. А курица могла (ну, теоретически), но это же не отменило тот факт, что я познакомилась с ней на своём кухонном столе. Вряд ли, например, лисица так много бы мыслила, если бы ей хотелось есть и она находилась бы неподалёку от места дислокации кур. Я мыслю? Сомнительное преимущество. Всякий мой момент наполнен пустыми рассуждениями и пустой внутренней речью и попытками самой себе доказать то, что любое немыслящее животное существо знает по определению.

Свобода выбора — как красиво звучит. Это на практике означает лишь то, что в любой момент своей жизни я колеблюсь (порой недопустимо долго для в-этот-непосредственно-момент выживания), я не знаю, ни куда я иду, ни зачем, тогда как любое животное всегда знает, что ему надо, куда оно идёт. Программа немыслящего и невыбирающего животного кажется мне сейчас куда более совершенной, чем моя собственная, человеческая.

Что надо животному, чтобы сохранить свой вид? Беречь себя, кормиться и размножаться.

Человечество строит цивилизацию, придумывает почти невообразимой сложности машины всё с той же, единой для всего живого целью: сохранить свой вид. Нас тут, кажется, на днях уже стало 6,5 млрд. Это ж сколько нам усилий требуется для того, чтобы расселить своих сородичей на одном и том же месте как можно более и удобнее? Тогда как в животном мире всё получается куда как естественнее, без особых перемыслий, жёстко, чётко, согласно свыше заложенным программам.

Но, главное, мы же проигрываем. Численность-то вида нашего растёт как раз и не там, где даже цивилизованность младенцев зашкаливает, а там, где люди как бы ближе к природе, что ли. Где, без особых раздумий, свобод и сложных механизмов, действуют, согласно инстинктам: плодитесь и размножайтесь.

Когда женщина начинает думать, у неё возникает очень цивилизованный вопрос: а зачем мне ребёнок? Хорошо ещё, что женщины не всегда долго и упорно думают. А то мы бы, пожалуй, додумались бы, что плодами нашей цивилизации некому было бы пользоваться.

Очевиден факт: мы проигрываем. Человечество оказывается как бы тупиковой вариацией развития биологической жизни. Мы строим цивилизацию, чтобы сохранить наш род, но цивилизация, как выясняется, наш род убивает.

Если бы я была лисицей, я съела бы курицу и утолила свой голод. Я не мыслила бы о своём существовании, чтобы иметь возможность этим доказать, что я существую, а существовала бы, не имея возможности выбирать, есть ли у меня право есть курицу или нет. Я голодна, моё тело в опасности, я должна есть, как великолепно, что глупая птица попалась мне.

Это я сегодня так думаю. Завтра, быть может, буду думать по-другому. Свобода мысли!

Хочу научиться так падать.

Взрослые люди падают как попало или на ноги и нафиг ломают ноги и что попало. Дети падают с высоты головой вниз (так уж смещён у них центр тяжести). А кошки падают вот так — умно и красиво. Разогнув лапки, отряхиваются, потягиваются, оглядываются и идут по своим делам.

Я же падаю всегда, как младенцы: головой об асфальт — так что практически никаких шансов на последующее здоровое существование.

Казалось бы: а зачем падать? Ну в этом-то и дело: раз хорошенько приложившись, постоянно забываю о силе притяжения — всё думается, что если прыгнуть, так и полечу, полечууу...

Ну, не я полечу, потом меня обязательно полечат, напомнят, организуют... Только иногда мне кажется, что это уже не я. В самом деле, я ведь не кошка — девять жизней иметь; кажется мне, что уже самый первый раз был — последний, а теперь всё так, как будто, силой даже не моего воображения...

Читали сегодня с младшим малым (2,5 года) энциклопедию про животных. Изучаем, так сказать, насекомых, я показываю, Тим называет: "О! Это бабочка!" — "Это гусеница!" — "Ура! Это кузнечик!" — я указываю на божью коровку, Тим радостно восклицает: "Знаю! Это бляха муха!" Я в ауте. Полгода я пытаюсь искоренить из его лексикона эту прилипчивую "бляхумуху", подразумевая, что это неприличное ругательство, а Тим простосердечно, оказывается, всё это время полагал, что речь идёт о божьей коровке! Как здорово, что мы наконец-то нашли с ним общий язык.

Со старшим малым (кстати, совсем недавно уже и 5 лет исполнилось) проходили сегодня прямые, параллельные прямые, пересекающиеся, перпендикулярные. Ну то, что над словом "перпендикулярные" он долго хихикал, записывая его в тетрадь, предположив почему-то, что слово это крайне неприличное, — это одно. Прикол в другом. Чертит Деня параллельные прямые, рука нечаянно срывается, линейка едет, карандаш чиркает — и его прямые волшебным образом пересекаются! До чего же искренним было денискино удивление: "Ну, мама! Ты же говорила, что они не пересекаются!" — то есть я ещё и обманщицей оказалась.

Хотела вот только что-то написать, но вдруг обратила внимание на сегодняшнее число и тут же всё задуманное вылетело из головы. Я вспомнила, что прошёл уже целый год с тех пор, как я завела этот дневник. Так странно: год моей жизни, 1/29 часть моей жизни — на двух интернетовских страничках. Прошлась по записям — практически никаких событий тут не отражено. Но прикольно: за каждой мыслью, отвлечённой, казалось бы, фразой — всё равно подразумевается событие, только мне известное, пережитое. Оказывается, немного страшно вести дневники: когда так явно видишь, что всё уже — в прошлом. Какие-то мысли уже даже теперь, по истечении столь ничтожного срока, кажутся смешными, детскими.

Такое странное чувство: как перекинута костяшка в счётах — справа налево — и обратно ей уже не вернуться. Щёлк, щёлк. Новый год. Дети так повзрослели. А я.. да изменилась, конечно. Тоже повзрослела наверное.

Как раз под Новый год, видимо, в качестве очень извращённого подарка (чтоб меня ничего уже собственно от празднования не отвлекало), у нас сломался компьютер, а именно, навернулся винчестер, со всеми вытекающими отсюда очень неприятными последствиями. Даже писать не хочется о том, сколько хлопот это нам доставило.

Мы так намаялись с компом последние дни, что сегодня на полном серьёзе произошло вот что:

Димка загружает компьютер, я подсоединяю к удлинителю, к которому подсоединены все компьютерные прибамбасы, пылесос. Через секунду у Димки вылазит сообщение "Найдено новое оборудование". Я ВСЕРЬЁЗ расстраиваюсь и начинаю судорожно вспоминать, что как раз драйвер пылесоса у нас и не сохранился, говорю об этом Димке, он (на полном серьёзе) лезет в Яндекс искать драйвер и спрашивает у меня точное название пылесоса. Тут подходит малый и нажимает на кнопку, пылесос гудит, и я, всерьёз радуясь, говорю, что, мол, классно, он и без драйвера отлично пашет. И тут до Димки начинает доходить, в чём вообще дело. Мне объяснял долго. Я не могла понять, зачем же тогда писалось про новое оборудование. Но оказалось, что это Димка сканер подсоединил (нам Дед Мороз сканер подарил).

Однако, несмотря на все препятствия, хочу всех поздравить, хотя и несколько запоздало.

ВСЕХ с НОВЫМ ГОДОМ!!! Желаю исполнения желаний!!

Ходили сегодня с малыми в кукольный театр на "Три поросёнка".

Ситуация в общем такая: есть три поросёнка и волк (ну, это примерно всем известно). И вот: зима, холод, все мёрзнут и голодают. Причём то, что поросята голодные и замёрзшие, обыгрывается со всех сторон, так что проникаешься и понимаешь, что таки-да, бедные поросята. То, что волк мёрзнет и голодает, явно не выставляется, однако постоянно употребляются фразы: бродит злой голодный волк (ну да, а что ж ему, добреньким быть, раз голодный) и, кстати, явно заметно, что волку тоже холодно: он весьма недвусмысленно дрожит. И что вы думаете, по сказке задумано довести до нас, зрителей, насколько волк тоже бедненький (голодный, замёрзший)? Не тут-то было, как вы можете догадаться. Выпячивается как раз тема, что волк злой и подлый.

Но! Что радует (конечно можно употребить не слово "радует" а слова "заставляет задуматься", но меня почему-то моё наблюдение именно радует): в тот момент, когда злой голодный (! помнить) волк почти настигает бедных замёрзших поросят, но те успевают спрятаться, в зрительном зале детская аудитория разделилась на два противоположных лагеря: одни кричали, что поросят здесь нет и пусть бы волк шёл куда-нибудь не туда и оставил бы всех в покое, — вторая же группа ребят (правда, меньшая) орала: "Вон поросята! Вон они! За тем кустиком! Хватай их!" — ну то есть изо всех своих скромных сил и возможностей старались помочь голодному волку наконец насытить свой пустой живот и обрести хотя бы временное ощущение счастья и не зря прожитой жизни.

Да даже ничего больше и комментировать не буду. Отмечу, правда, ещё штрих: бабушки, присутствующие в зале со своими внуками, в то время, как часть ребят благородно пыталась помочь волку насытиться (накормить голодных и согреть участием несчастных — чем не лозунг истинно доброго человека?), — так вот эти бабушки откровенно зашикивали неправильно (?!) расставивших приоритеты детей, тем самым давая понять, что именно они, бабушки (читай: люди, имеющие жизненный опыт и как раз и вроде бы уже долженствующие заметить, что не всё так однозначно бело-чёрно в мире, что есть куча оттенков и оговорок), правильно всё поняли и точно знают, что в мире хорошо, а что плохо. Ещё к этому надо заметить, что два полярных лагеря ребятишек никак друг друга ни антипатировали, а просто честно, по ситуации, определяли, кому же всё-таки сейчас хуже: голодному-холодному волку или бедным поросятам, которые всё равно ведь мёрзнут и голодают, так может, и быть съеденными для них на данный момент и является наилучшим выходом — по крайней мере не будут больше так страдать.

Ну вот, хотела уже закончить мысль, но не тут-то было. Вспомнила: а ведь были детки, которые просто молча сидели и что-то там себе думали и, может, их оценка прорисованной ситуации была бы совсем уж для нас, взрослых, неожиданна и странна. Но мы уж об этом не узнаем. Дети тихонечко про себя думают что-нибудь, но и, кстати, им (от меня) плюс: по крайней мере они (вслух) никого не судят.

Можно быть очень хорошим — хорошим, светлым (ну какие ещё там эпитеты положительные придумаете, каждому свои), найти (определить) для себя критерии такой хорошести — и быть таким, или, во всяком случае, стремиться быть. Развиваться куда-нибудь в чём-нибудь, подниматься над обыденностью, над проблемами, рассматривать жизнь под другим углом зрения — можно работать над собой каждый день, думать о высоком, быть светлым и добрым (о да, может, у кого-нибудь получается это само собой, но в подавляющем большинстве случаев очень трудно быть именно улыбающейся жертвой обстоятельств — требуется работа над собой, чтобы (к сожалению) быть опять той же жертвой (а иначе не выйдет! у кого выходит — тот не добр и не хорош (если ты владеешь обстоятельствами, а не обстоятельства тобою, то вряд ли ты сможешь вписаться в чьи бы то ни было определения положительного героя, хоть малюсенькое пятнышко говнеца да прилипнет к белым одеждам по пути к не-жертвенности) (да и вообще: только сволочи может быть хорошо, когда вокруг столько людей, которым плохо :) )), но жертвой чистой и светлой, влюблённой, что ли, в такую свою жертвенность, — это трудно, это работа.

И вот, после многих усилий своих, добившись того, что грязь практически не прилипает к вам ( а оно ведь так: думаешь о высоком, стремишься видеть в себе духовное — и вдруг весь мир оказывается необыкновенно духовен), вы становитесь добры и светлы, люди льнут к вам — и вот тут (!) самое опасное и спорное место во всём этом вопросе: вы добры-чисты-хороши-приподняты_над_землёй, а (!) остальные люди, те, которые над собой так усиленно, как вы, не работали, что же (?) — злы-низки-опущенны?

Однако.. Поднимая себя, не опускаете ли вы тем самым других?

Ах да: мы ведь думаем только о своём собственном развитии, мы ведь не сравниваем себя с другими (!) — мы улучшаем себя. А кому нравится ползать по земле — пусть ползают.. Упс.. Прокололись. Так другие, по вашему разумению, таки ползают? Ну да, ну да, они же над собой столь усиленно не работают. Это мы — духовные. Это нам дано уловить вибрации тонких материй и иных миров.

Так, выходит, стремись-не стремись, одухотворяйся-не одухотворяйся — всё равно во всём какая-то подковырка. Ну никак хорошим не стать! Так, может, и не стараться?

Страницы: 1, 2, 3, 4