— Здравствуйте, Вы неотразимы сегодня, — швейцар открыл передо мной двери. Он был одет в кумачовую ливрею, а его лицо прикрывала маска Радостного Удовольствия.

— Ну как там сегодня? — спросил я у него негромко, кивая в сторону зала. Швейцар зашептал:
— Такое общество! Такие люди! Великолепный вечер! Но всё ещё только начинается, Вы успели как раз вовремя.

Тут швейцар отвернулся от меня и поспешил снова к двери. Входила шикарная маска Испуганной Невинности в чересчур открытом розовом вечернем платье, а позади неё маячил спутник — Спокойная Невозмутимость. Я на секунду остался один, но ко мне уже спешила пухленькая, с полуоткрытыми роскошными грудями Печальная Дама.

— Как! И Вы здесь! Как мило!— её звонкий радостный голос, доносившийся из-под маски, никак не соответствовал выбранному ею образу, — я так ждала Вас, — она приблизилась неподвижными золотыми губами к моему уху и жарко зашептала — Здесь все, решительно все.

Мне под маской было душно, а от неё так приторно пахло духами, что я невольно отодвинулся и тут же попал в объятия какого-то рыхлого тела в смокинге с серебристой бабочкой у ворота и с миной Оскорблённого Достоинства на лице:
— Друг мой! Как очаровательно, что я Вас нашёл! — этот господин плохо выговаривал букву "р", — Вы не представляете, какое это великое событие в истории человечества! Я просто счастлив, что присутствую здесь, на чествовании нашего гениального изобретателя. А что Вы думаете о нём?

Я не мог сообразить, о чём он говорит, и поэтому невразумительно пробормотал:
— Я, право, не знаю...
— Да нет, Вы просто ещё не осознали до конца, — горячо перебил меня собеседник, — но потомки нас рассудят. Да, потомки нас рассудят, — повторил он с пафосом. Очевидно, эта фраза ему понравилась, и он поспешил продекламировать её кому-нибудь ещё, оставив меня в недоумении стоять посреди зала. Но недолго я пробыл в одиночестве, тут же несколько масок окружили меня.

— Это открытие века, — бормотал Мистер Серьёзность, теребя мою руку. Второй рукой завладела Серебряная Слёзка в голубом:
— Вы здесь! Неужели Вы здесь! Послушайте, я так давно вас не искала! Куда Вы пропали? Та ночь, поймите, она не была ошибкой. Я не сержусь, что Вы бежали. Я всегда Ваша, — кажется, она и взаправду плакала. Но её оттеснили два господина: один весь в белом изображал Неподкупную Гордость, а другой, в странном оранжевом пиджаке, — Чёрного Пессимиста.

— Рассудите нас! — громко говорил первый.
— Всё равно я прав! — кричал второй.
— Это гениальное открытие, оно облегчит участь всего человечества. Поймите, у Вас просто нет интуиции.
— Да нет же! Я уверен, что проблема так просто не решается. Он шарлатан, — возражал другой. Он положил руки мне на плечи, заглянул в глаза (при взгляде на него мне захотелось долго плакать или пойти повеситься). Пессимист повторил мне персонально:
— Он шарлатан.

Но тут чьи-то сильные руки развернули меня на 180 градусов. Я взглянул в лицо Безграничной Нежности, которая имела мощный торс и рост в 1м 90см.

— Я был членом патентной комиссии, — сказала Нежность басом, — и я заявляю категорично: это — спасение человеческой цивилизации. Или Вы против?

Вопрос был задан настолько громко, что я несколько растерялся или даже испугался, но не отвечать было нельзя, ибо Безграничная Нежность колола меня стальными прищуренными глазами.
— Ну?

Все затихли и смотрели на меня. Я огляделся. Холодный Свет, Великое Молчание, Тёмное Прошлое, Маленький Испуг, Простая Любовь, Спящий Младенец, Предрассветная Возлюбленная, Тихая Ненависть, Больное Воображение, Мимолётное Настроение, Последний Миг, Немой, Тёплая Грешница и Безграничная Нежность замерли и ждали моего ответа. Я совсем растерялся:

— Ну, я не знаю. Это спорный вопрос. Тут надо рассуждать с точки зрения общей приносимой пользы, — я дальше решительно не знал, что говорить. Мне был абсолютно неизвестен обсуждаемый предмет. Но тут все зашевелились, послышалось отовсюду

— Автор! Автор!

Раздались громкие аплодисменты. К нашей группе подходила Стесняющаяся Скромность.

— Ах, скажите, как Вам это удалось?
— А когда пришло озарение?
— Как долго Вы работали над проблемой?

Автор был мгновенно окружён толпой и со всех сторон посыпались вопросы. Ответов я не мог расслышать.

Оставшись один, я заозирался и вдруг посреди зала, наполненного масками, обнаружил невысокий помост, на котором стояло некое сооружение. Оно было белого цвета, фаянсовым, странно знакомой формы.

— Да это же унитаз! — неприлично громко заорал я, наконец разобравшись, что это такое. Вокруг воцарилась тишина. Все расступились и дали дорогу автору. Ко мне неторопливо подошла Стесняющаяся Скромность.
— Вам что-нибудь не нравится? — спросила она.
— Да что же это такое? Вы можете мне объяснить? — закричал я. Ко мне подошла Безграничная Нежность и положила лапу мне на плечо.

— Это вытягивающий унитаз — гениальное средство от запоров, — произнесла она зловещим шёпотом.

— Вам что-нибудь не нравится? — опять спросила Стесняющаяся Скромность. Я ответил недоумённо:
— Возможно, я что-нибудь не понимаю...

Но тут меня перебили.
— Вы ничего не понимаете! — взвизгнула Предрассветная Возлюбленная. Ей вторила Простая Любовь:
— Вы, видимо, очень глупы, чтобы осознать всю важность этого изобретения.

Мимолётное Увлечение скакало вокруг и кричало:
— Это панацея!

Уже все скакали вокруг и кричали:
— Это панацея! Панацея!

Стесняющаяся Скромность подошла к помосту и нажала на кнопку, вделанную в него. Унитаз задрожал. Послышался странный гул и над унитазом образовался видимый вихрь, воздушная воронка. Я вдруг почувствовал, что меня тянет к нему, в него и уцепился за близстоящего. И тут все стали цепляться друг за друга и громко кричать. Образовавшимся смерчем со всех срывало маски, и обнажались обыкновенные испуганные лица.

А унитаз всё дрожал и выл и заглатывал сумочки, шарфики, маски: чав, хлюп, чав, хлюп...