Рой теорем так зыбок от доказанности,
всё кажется: один прокол — и крышка,
туман же так устойчив в недосказанности,
без недо-, связей, звеньев и без лишка.

Нет топких мест между двумя домами,
как топко место в промежутке лемм.
Взгляд длинно успокоен проводами,
устав от многих призрачных проблем.

Математически впитав в себя пространство,
блуждая в мире банаховых сфер,
так странно осознать в себе гражданство
и уловить вкус жизненных афер.

Когда ж об этом говоришь с собою,
дивясь сигналам нестандартных чувств,
все поздравляют мысленно с шизою,
но не с принятием наук или искусств.

Вот также в алгебре на нуль что хочешь множишь,
но не тревожишься, ведь знаешь: спектр не пуст.
И только воздух доказать никак не можешь
и изменить функционалом куст.

Простор упорно мультипликативен,
и максимален каждый идеал,
а мир конкретных обратимых гривен
в карман гомеоморфно не попал.

Мир полон нулевых некрепких ядер
отображений, робких и чужих.
Речь всех сбивается настойчиво на матер,
и всякий образ, как ненужный штрих.

И если есть, то слабая сходимость;
фундаментальность — редко, не всегда.
Устойчива взаимонетерпимость,
и не компактна чья-нибудь беда.

Из компонент, так максимально связных,
мне трудно выбросить какой-нибудь кусок.
И всё нормировано так разнообразно,
что нелегко определить порок.

Однако, несмотря на изоморфность
математических и жизненных структур,
вдруг на бумаге замечаешь вздорность,
а в поле жизни — просто перекур.

Вот рушится святая теорема
лишь оттого, что бесконечен ряд.
На тротуаре даже не проблема,
а друг за другом камешки лежат.

Я провожаю взглядом беспределенность
непараллельных в корне проводов.
Хочу иметь я твёрдую уверенность,
что сдам экзамен жизненных основ.