я — сквозь время, между временем,
не зацепите ремнём.

били странную всем племенем:
кто сквозь лица зрит — убьём!

мальчик в руки камнем вложенным
бьёт по сердцу. камень — в грудь.
целовать ещё не можно, но
можно пальцами черпнуть.

исхотелся. мама, что же ты
рвёшь воровкин чёрный глаз?
пацанов всех покорёженных -
сколько? не считала вас.

что мне? с рёбер мясо сладкое
ест любимейший мой пёс.
кто-то тронет мне украдкою
треугольничек волос.

и старейший плюнет изблизи
мне в разорванный живот.
сына выскребет и выбросит.
ворон клюнет, подберёт.

бабы мстят, что их не трогала,
а теперь — в охапку б, в дом -
нежно, мягко, бело, догола -
целовать безгубым ртом.

а мужчинам, мной утомленным,
не верну я всех имён.

встрянет череп мой проломленный
между створками времён.

Солнце знает. Птица знает.
Знает абрикосов цвет.
Ветер, травы подминая,
догадался, я — всё нет.

Дети знают, но не скажут.
Я спросила — сын молчит.
Травы знают. Знают даже
вросшие в дом кирпичи.

Знает крыса, твёрдо знает
стерегущий её кот.
Знает простынка льняная,
обнимая мой живот.

Знают камни, знают волны.
Воздух тихо знает всё.
Даже месяц в небе сонный
это знание несёт.

Только я ничуть не знаю.
Сын! Тебе сказать велю:
Для чего же рождена я?

Мама, я тебя люблю.

То ли ласковая, то ли нет,
то целует, то рвёт вихры.
Полвопроса — её ответ
так и длится до сей поры.

То ли добрая, то ли зла.
Чай не пью: ну а вдруг там яд?
Поздней ночью (не вру) мила.
Правда, нет двух ночей подряд.

То ли дура, а то умна.
Говорит, перечла сто книг.
Вроде мягкая, как пьяна,
а трезва, так уже не ткни.

Надоело. Я смел, спрошу:
то ли любит, а то ли нет.

Я теперь уже не дышу:
был застрелен вчера в обед.

Не вытерпеть до звука. Струны звонче,
выше тишины, не заметив нот —
не кричал как возможно громче:
на лице пропустили рот.

Пропустили глаза: солнца
оранжевого кипяток
понимал как простое "щекотится"
и слепо кивал на восток.

Куда падать небесной сини? Топи
небесной падать, скажите, в грудь?
Он, пожалуй, всерьёз способен
не заметить синюю суть.

Звёзды пахли как полапельсина.
Но и так он не задал вопрос.
Он одет в аромат бензина:
на лице пропустили нос.

Как выжить до песни? Моря мельче
дорога вокруг. Пошёл — крепись.
Но как он мастерски искалечен!
просто в нём пропустили жизнь

И время не то.
И место не то.
И бед сотен сто.
И жив ли тут кто?

А мне сегодня не цветы рвать.
А мне сегодня не вино пить.
А мне сегодня поднимать рать.
А мне сегодня выживать-жить.

И место не то.
И время не то.
Давай-ка по сто?
Три раза по сто.

А вот ходил я по полям, пел.
Но засмеяли. А слабо-то взять меч?
И могуч я теперь, и смел.
Только вот: голова с плеч.

И время не то.
И место не то.
И жив тут никто.
И кто-то никто.

А без голов и маяты — нет.
А безо рта хоть кричи не слыхать.
А без глаз что мне: свет - не свет.
Не дышать, а тогда не вздыхать.

И место не то.
И время не то.
И я тут никто.
И всё тут не то.

Все вокруг: это, братец, суть дел.
И сотен песен не хватит на грош.
Ты теперь и могуч и смел.
Не поёшь? Вот смешно! Ты живёшь.

А только что-то мне место не то.
А только что-то мне всех не догнать.
И только я каждый вечер по сто,
чтоб не помнить, не видеть, не знать.

Позовут — не откликнусь: не я.
Поведут — сто дорог мне не путь.
Сунут в руки — держи — поводья,
мне без разницы, где завернуть.

И место не то.
И время не то.
И жив тут никто.
И кто-то никто.

Не разбудят. Мне тих их набат.
А ударят: рука их — что плеть.
Ну какой из меня им солдат?
Всё равно мне захочется спеть.

Ох, в поля бы, где цветы — рвать.
В вечера бы, где вино — пить.
Я не знал бы, как меня звать.
Пусть не знал бы, что значит — жить.

Какая мелкая подробность,
случайный факт, всего лишь штрих —
и представляться неудобно:
я, среди них.

С эгоистичным интересом,
со шлейфом лени, пут и зол
статист в великолепной пьесе,
на мне — прокол.

От гениальных изречений
и кульминационных сцен,
интриг мне — скучное стеченье
чужих слов, дел, событий, цен.

Где все талантливы и живы
и достигающие цель,
невыбранная перспектива
мне — лезть в оставленную щель.

Божественна необходимость
их славных тел, идей, работ,
и только я иду всё мимо,
и только я здесь — обормот.

Но в их глаза взглянув украдкой
и уловив в них боль и страх,
я страшной мучаюсь догадкой,
что и у них не очень гладко,
что и они не на местах.

Но, боже, как же это грустно:
бесцельный мир, бесцельный люд,
и в небесах и душах пусто
под оболочкой зол и пут.

Я подглядела. Но, быть может,
мой глаз, как путь мой, крив и лжив,
и каждый всех втройне дороже
и всех необходимей жив.

А я, как мелкая подробность
и никому не нужный штрих,
внезапно обрету пригодность
писать, к примеру, этот стих.