Солнце изглодано до огрызка.

Кому знать: у меня ли оскомина.
Докажи: то ли оно опустилось достаточно низко,
то ли это я настолько огромна.
Губы чёрные от нити накала,
но моя грудь только, пожалуй, остужена.
Вот и пойми: то ль поступок зарвавшегося нахала,
то ли рот в рот — из души в отдушину.
А, пусть. Небо в искрах.
Все отчётливо заинтересованы.
Кто-то из нас претендует на звание мисс Крах
и будет, наверное, коронован.
Кто? Опа! Оно в короне.
Видимо, обошло меня по баллам.
Но только вдруг голова моя чешется всесторонне.
Лап-лап, а там — аура.
Чертыхаюсь, плююсь пеплом.
Лицо, как у негра, — круглое, чёрное.
А, главное, доказывай потом: было — не было,
и мысли не литературные — разговорные.
Вдруг навсегда? Представь фото:
дыра от бублика с причёской горгоновой
на паспорте непрописанного идиота
со справкой о температуре несколько-миллионовой.
Грущу, свечу, удивляю.
Вот и верь потом в Апокалипсис.
Вокруг люди суетятся чего-то, гуляют.
Задолбали все.
Напрягаюсь и трансформируюсь в огрызок.
Нако-ся! У всех допдиагноз — оскомина.
Конец света — гениальнейшая реприза
между страстями доменными.
Всё. Поиграли. Надо бы дальше.
А только как-то не очень хочется.
Обычно небо после нечаянной блажи
на следующий день облегчённо мочится.