Вот человек родился, всё у него впереди, столько всего будет в первый раз, и торопится ребёнок жить и чувствовать, всё пробует, всё ощупывает, всё разбирает до винтика, падает, встаёт, бежит-бежит-бежит, растёт так быстро, будто боится не успеть, опоздать куда-то, и основным фоном существования присутствует у него невесть откуда взявшаяся уверенность, что впереди — вечность. И день для ребёнка так долог, что до завтра, кажется, не дотерпеть, а год настолько бесконечен, что где уж помнить об осени, когда на дворе весна, осень была так давноооооо.

Так много чувств, новых, жарких, приходится изведывать в юности, так много возможностей, так много путей, и самый большой кайф от того, что ты можешь выбрать практически ЛЮБОЙ ПУТЬ. Молодое тело с готовностью ловит и просит ощущения, молодой ум радуется головоломкам и с лёгкостью бросается решать их и РЕШАЕТ. Как много людей встречаются на ПУТИ, как интересны эти люди. Так много надо успеть (впереди как будто бесконечно времени, но почему-то и присутствует ощущение, что надо именно УСПЕТЬ — такое смешное противоречие) понять, почувствовать, сделать. И опять же, как и в недалёком (но уже напрочь забытом — это было так давнооооо) детстве основой всех заключений и мироощущений является убеждение (в котором, может, человек и не отдаёт себе отчёта), что впереди — вечность. Собственно, точно таким же неоспоримым ощущением (убеждением) есть и ощущение, что позади — также вечность. Такое недолгое (бесконечное?) детство растягивается в сознании на миллионы жизней: по одной на каждое мгновение. И никак нельзя представить себе мира, в котором не было бы тебя.

Идёт год за годом, и человек уже твёрдо знает, что бывает весна-лето-осень-зима, люди вокруг оказываются неожиданно легко вычисляемы, события, которыми люди привыкли определять и мерять жизнь как вехами, вдруг остаются неумолимо позади: встречены и прочитаны спутники, рождены дети, достигнуты определённые высоты в обществе, очень многое можно предугадать с большой вероятностью, настолько многое, что создаётся впечатление, что всё. Бешеный темп, который набрал с детства, вдруг начинает замедляться, приходит еле уловимое ощущение, что уже ВСЁ УСПЕЛ и вроде бы КУДА торопиться? В ВЕЧНОСТЬ?

И такая сладостная, манящая, красивая, недосягаемая дооолгая вечность вдруг оказывается близко-близко, так что человек слышит её шёпот и чувствует её дыхание — еле уловимым ветерком по лбу. Шёпот вечности убаюкивает и успокаивает. Бег замедляется настолько, что есть время и возможность почувствовать вдруг, что человек устал, очень устал: от быстрых движений, от душевных колебаний, от людей вокруг, которых теперь-то как раз вроде бы и есть возможность рассмотреть поподробнее, но вдруг оказывается, что нечего и некого будто рассматривать, настолько понятны и просчитаны схемы их поведения, правила их существования. Дело, которым занимался (с увлечением? по привычке?), вдруг кажется суетным до ненужности; оно приносит достаток, с помощью которого можно организовать великие колебания (души, тела, окружающего пространства), но вечность смотрит глубокими глазами сквозь всё и гипнотизирует волю, и с помощью своего достатка человек организывает себе всё больший покой.

И вдруг становится страшно (вечность пахнет вольными цветочными полями), человек вдруг понимает, что его движение уже настолько медленно, что в пределе может быть лишь полная остановка. И вечность открытий и событий, которая раскидывалась перед ним в детстве и молодости, неожиданно трансформируется в вечность полного покоя.

И эти вечности не кажутся тождественными.

Не кажутся настолько, что пугают противоположностью.

И не понять человеческим сознанием, что у вечности не может быть знака.

Вечность равнодушна и равнозначна.

И, чтобы преодолеть свой страх, человек делает рывок, набирая темп бега. Он делает то, что поражает абсолютной иррациональностью: стремясь убежать от гипнотизирующей его вечности, человек увеличивает скорость своего к ней приближения.

Человек искусственно и судорожно старается увеличить плотность событий на единицу времени; бросая (давя, терзая, раскидывая) близких ему людей (которых приближал к себе в течение жизни, но они стали настолько близки и понятны, что в них не осталось загадок) и хватаясь за новых людей в надежде отыскать в них что-то неизведанное доселе, НО: так много задач и людей было решено за предыдущие годы, что новые люди и задачи решаются невероятно просто и быстро, и ожидаемо, бесконечность событийных и чувственных вариаций оказывается легко предсказуемой в пределе, и сил на этот рывок вдруг уходит невероятно много (потому что всё хотел сжать до огромной, невозможной плотности), и вот тогда уже наваливается настоящая усталость.

И трудно понять, что усталость эта вызвана не усилиями проживать и прочувствовывать ситуации и ощущения, а лишь подсознательным, глубинным, животным страхом взглянуть вечности в лицо — той вечности, которая ВСЕГДА была впереди (позади).

Временной отрезок осознания этой вечности (собственно жизнь человеческая) так бесконечно мал по сравнению с самой вечностью, что поистине странно, как человек успевает за этот ничтожно малый срок вдруг понять себя пребывающим в ней. Но, думая об этом, вдруг понимаешь, что человек при рождении уже ЗНАЛ это, и даже не только знал: человек (ребёнок, юноша) радовался тому, что пребывает в вечности, каждое мгновение жизни ребёнка (юноши) самоценно и бесконечно по значимости, так как является достоянием вечности.

И ребёнок интуитивно чувствует это и поэтому так искренне радуется на удачу (чтобы взять себе всё наслаждение от момента), и поэтому так горько плачет на маленькие горести (его горе вечно в этом мгновении). И у него нет причин для каких-либо беспокойств по поводу преходящести момента, так как впереди моментов - бесконечно (как, собственно, и позади), случайным образом момент (ощущение от него) может повториться в будущем, но может и не повториться (таким же случайным образом), так что ж просчитывать случайности, если можно просто "зависнуть" в этом мгновении и "взять" от него ВСЁ.

И стареть человек начинает тогда только, когда пытается "заметить" и понять то, что замечать и понимать не надо в принципе.

Любая система сама себя "изнутри" осознать (определить) не может. Если вечность, или рассматриваемый нами объект — человек, как неотъемлемая частица вечности, пытается осознать себя, то количество энергии, потребляемой для подобного самоопределения, "зашкаливает" значения, необходимые для поддержания колебаний (жизни) этой частицы. Частица продолжает пребывать "в", так как части системы "за" границы системы не могут попасть по определению, но способ её пребывания "в" системе является состоянием полного покоя. Пребывая "в" системе, частицы, завязнутые в состоянии покоя, являются безотносительными к другим частицам системы, как бы "перемещаются" в ту часть системы, где, образно говоря, никто никого не задевает.

В той же части системы, где колебания частиц продолжаются, "теплится" жизнь. Если эти колебания имеют высокую амплитуду, то порой "выбивают" из состояния покоя некоторые "застывшие" частицы (появляются дети — возвращаются люди), те, в свою очередь, начинают свои хаотические движения и продолжают до тех пор, пока трение о соседствующие частицы не "утомит" их. Замедлив движение, успевая уже "рассмотреть" что-то на своём пути, пытаются определить своё место, но лишь вытесняются более "шустрыми" (молодыми) частицами на границы перехода к состоянию покоя.

В Зоне Покоя основным законом существования является безотносительность друг к другу, как я уже говорила. Этот закон настолько красив и совершенен для восприятия своей абсолютной простотой, что приближающихся к его осознанию и принятию как будто гипнотизирует, парализует их волю, как основной источник внутренней энергии для совершения движений (колебаний).

Но для системы в целом нет никакой разницы, как существуют её частицы. Хаос движения и порядок покоя равнозначен для неё, так как сама она и есть — хаос движения и порядок покоя.

Система необычайно проста, несмотря на множество внутренних связей. Всё происходит всего по нескольким аксиомам, заложенным в основе её существования. Системе не нужно доказательство (да даже формулировка не нужна) этих аксиом.

А теперь самый очевидный вывод из всего вышесказанного: нет никакой разницы между нахождением отдельной частицы в Зоне Покоя или в Зоне Движения. Для того, чтобы продолжать находиться в Зоне Движения (то бишь продолжать то, что мы, люди, называем "жить"), надо просто продолжать двигаться, а для того, чтобы перейти в Зону Покоя, нужно просто остановиться. Просто и ясно. И никто не покинет Вечность, мы все пребываем в ней вовеки веков.

Из внутренних своих ощущений мы знаем, что жить нам приятно, а состояние не жизни (покоя) нас пугает. А ещё всякий из нас помнит ощущение, когда мгновение растягивается на вечность. Это легко умеют чувствовать дети (да, собственно, вся их жизнь состоит их таких бесконечных мгновений, пока они не начали пытаться понять и просчитать это), это знают влюблённые, это знает тот, кто умеет творить, не замечая течения времени, и тот, кто умеет видеть: облака, плывущие по небу, ручей, змеящийся меж камней, котёнка, прыгнувшего за бабочкой. Я назову такие состояния покоем в движении (или, может, движением в покое).

И, кто знает, может, внутренней целью существования системы в целом является именно приведение всех своих частиц именно в такое состояние покоя в движении. И именно в таком состоянии система будет оптимально стабильной и действительно вечной. Вечность станет ВЕЧНОСТЬЮ.

Её некоторые разбушевавшиеся частицы не смогут "взбурухлить" абсолютно все её частицы (хотя вероятность этого ничтожно мала, но таки есть) и привести к её самораспаду (саморазрушению, взрыву).

Её чересчур спокойные частицы не смогут абсолютно все её частицы "загнать" в Зону Покоя и тем самым оборвать абсолютно все её внутренние связи, что также приведёт к самораспаду.

Поэтому, не стремясь вычислить и постичь Вечность, основываясь лишь на глубинных инстинктах и собственных ощущениях, наиболее оптимальным существованием для отдельно взятого человека определю не просто движение, когда "движется", не просто покой, когда "покоится", а направление своей внутренней энергии на движение, обязательно на движение, но на движение в покое, то есть на такое движение, на такие колебания (души и тела), когда во время движения присутствует ощущение покоя и когда чувствуешь запах Вечности (ВЕЧНОСТЬ пахнет вольными цветочными полями).

И если взросление человека означает по принятым меркам замедление движения в результате многих трений и взаимодействий с другими людьми, откуда — усталость и страх от попыток осознать изнутри то, что есть извне, то я так взрослеть не хочу.

Я не хочу замедлять движение, я хочу попытаться найти ту скорость, при которой движение моё станет ДВИЖЕНИЕМ В ПОКОЕ. Но для того, чтобы найти, надо двигаться.

Всего лишь.